Платон, Плотин и Баламут. О фантастике, кино и не только - Марат Исангазин

– Одна из вещей, которую человечество еще не осознало, – это значение благородных воодушевляющих слов… Когда вам потребуется какая-нибудь замечательная фраза о мужестве или патриотизме… Тогда вы сможете найти целый букет таких фраз в песнях МАКОЛЕЯ. Мне посчастливилось выучить наизусть песнь «Гораций» еще в детстве. Она запечатлелась в моем восприимчивом уме, так что даже теперь я могу почти всю ее продекламировать наизусть.

В эссе цитируется другой – Николая Пальцева – перевод строфы:

И дано ль погибнуть краше,

Чем средь полчища врагов

На защите древних башен

И святынь своих богов?

В английском фильме 2009 года «Навстречу шторму» («Into the Storm», не путать с очень похожим – с теми же героями – «The Gathering Storm» 2002 года) премьер-министр Уинстон Черчилль говорит в 1945 году на заседании правительства «в детстве в школе у меня была феноменальная память. Я выиграл приз за чтение «Песен древнего Рима» МАКОЛЕЯ. Целиком. Знал всю чертову поэму наизусть от начала до конца:

Когда сказал Гораций

Отважный страж ворот

К любому из живущих

Однажды смерть придет.

И смерти нет почетней

Той, что ты принять готов

За пепел пращуров своих

За храм своих богов».

Той же цитатой на фоне титров и начинается этот фильм-биография Черчилля.

Поэма МАКОЛЕЯ настолько была знакома каждому окончившему школу англичанину, что в эпилоге какотопии Энтони Бёрджесса «Семя желания» майор военного ведомства иронизирует в разговоре с Тристрамом Фоксом:

– Отребье будет призываться сразу по достижении половой зрелости. Каждый должен умереть, и история учит нас (вы, как историк, тут со мной согласитесь), что смерть солдата – лучшая смерть. «Достоин вечной славы тот», как сказал один поэт. Прах его отцов, храмы его богов и так далее.

В самом конце фильма «Обливион» Джек Харпер опять – перед тем, как взорвать вместе с собой управляющий корабль пришельцев – цитирует поэму МАКОЛЕЯ:

– Я не знаю, кто ты и откуда. Я хочу рассказать тебе об одной книге. Об истории древнего Рима. Вы ведь Рим уничтожили. Отличная книга. Там один парень по имени Гораций в одиночку бился с целой армией. И Гораций сказал: «И смерти нет почетней той…» Все умирают, Салли. Главное умереть достойно.

«Годы риса и соли»: Воронье перо справедливости

Истолкование священного текста истинно, если оно пробуждает в тебе надежду, энергию, трепетный восторг; если же оно вызывает нерадивость в служении, то дело в следующем: это искажение смысла сказанного, не подлинное истолкование.

Руми

«Годы риса и соли» не первый роман, рассказывающий о мире, в котором Европа вымерла от чумы еще в средние века. Об этом писал Роберт Силверберг во «Вратах миров» 1967 года и Л. Нил Смит в «Хрустальной империи» 1986 года. Как и у РОБИНСОНА почти все это опустевшее пространство заняли мусульмане.

Человек, который убил Магомета

Историческая развилка в «Годах риса и соли» началась еще до начала книги: Тамерлан двинулся не на Восток (в Китай), как это произошло в реальности, а на Запад, где и узнал о чуме. Но на каждом из этих путей его ожидала смерть в феврале 1405 года.

Не буду пускаться в рассуждения о том, возможен ли при исламе в отсутствие протестантской этики «взрыв» развития науки. Дело в том, что в реале этот «взрыв» был. Стоит обратить внимание хотя бы на арабские корни алгебры, алхимии или на само написание цифр, что пришло к нам оттуда же. В романе не раз упоминается Ибн-Хальдун, на год переживший Тамерлана и предвосхитивший идеи Адама Смита и Джона Кейса. Арабским переводчикам и переписчикам мы должны быть благодарны за античное наследие, которого в ином случае мы бы практически полностью лишились.

Специалисты до сих пор спорят, почему прервался «мусульманский ренессанс». Сыграла ли роль личности в истории: имеются в виду идеи пресловутого Мухаммад аль-Газали, арабского Савонаролы. В Китае, во всяком случае, смена императора (сына вместо отца) в 1424 году привела к свертыванию программы по развитию флота. К этому времени количество морских кораблей в Поднебесной было таково, что Непобедимая Армада, собранная полтора столетия позже, плакала бы в сторонке.

Обезьяна приходит за своим черепом

В первой главе «Годов риса и соли» мы застаем и смерть Железного Хромца и конец эпохи императора Чжу Ди с его флотом и евнухами. А сама глава – нескрываемая стилизация под «Путешествие на Запад». Она и начинается с такого заявления:

– Обезьяна никогда не умирает. Она вечно возвращается, чтобы прийти на помощь в минуту опасности так же, как приходила на помощь Трипитаке во время первого многотрудного путешествия из Китая на Запад за священными буддийскими сутрами. Теперь она приняла облик низкорослого монгола по имени Болд Бардаш, всадника в армии Хромого Тимура.

Роман состоит из 10 самостоятельных книг (новелл), действие которых проистекает во временных интервалах от 1405 по 2002 год. Каждая из них написана в духе описываемой в ней эпохи. Имена основных действующих лиц в этих 10 книгах начинаются на одни и те же буквы – К, Б, И, С (и еще пара-тройка второстепенных). После неизменной смерти в конце каждой из книг все они встречаются в бардо (состояние существования, промежуточное между двумя жизнями на земле).

А в каждой следующей книге действуют их реинкарнации с теми же параметрами характера (это могут быть и мужчины, и женщины или даже звери). Тем самым эти самостоятельные повествования связываются в единое полотно.

К – бунтарь, ищущий справедливости;

И – ученый, стремящийся постичь истину;

С – недостойный правитель, мошенник или лентяй.

И наконец, Б – основной протагонист романа, нередко продолжающий действовать после смерти К. Его характер сложнее. Это порядочный человек, основательный, деятельный, способный самостоятельно жить при любой власти, но почему-то неизменно прибивающийся к К.

Именно его в первом же абзаце РОБИНСОН сопоставляет с обезьяной из «Путешествия на Запад». Однако, в первоисточнике Сунь Укун – не просто обезьяна, а царь обезьян, который сначала устроил скандал в аду и вычеркнул из книги мёртвых своё имя, а потом дважды поскандалил на небесах, и войска Нефритового императора не смогли с ним ничего поделать в силу его неуязвимости, так что пришлось вмешаться непосредственно Будде. Он действительно предан Сюаньцзан (он же Трипитака) в его путешествии на Запад, однако последнему пришлось надеть на него особый ограничивающий обруч. Похоже, в Б таится немалая внутренняя сила.

Скиталец по звёздам

Через два года после «Годов риса и соли» Дэвид Митчелл выпустил «Облачный атлас», составленный из отдельных самостоятельных историй, происходящих на протяжении нескольких сотен лет, со сходной идеей реинкарнации (мне нравится, как это передано в фильме).

Сам Ким Стенли РОБИНСОН в последней части романа остроумно переигрывает идею реинкарнации. Происходит это в беседах Чжу Исао (И):

– Начало жанру жизнеописаний положено в религиозной литературе: сборники житий христианских святых и мусульманских мучеников, а также буддийские тексты, описывающие жизнь через длинные последовательные перевоплощении, – «Сорок шесть переселений» Гангхадары, «Двенадцать проявлений Падмасамбхавы», а также «Биография Гьяцо Римпоша, с первой по девятнадцатую жизни»…

Например, такой буквалист, как Дху Сянь, будет пытаться точно сопоставить даты смерти и рождения своих героев, вписывая ряд выдающихся актёров истории в серию перевоплощений, и утверждать, что они совершенно точно всегда были одной душой из-за выбора профессии, но из-за трудностей с совпадением дат в конце концов он был вынужден делать некоторые дополнения к своей серии, чтобы все его герои шли друг за другом последовательно. В итоге в своих бессмертных трудах он приходит к формуле «делу время, потехе час», таким образом, оправдывая чередование жизней гениев и генералов с третьесортными портретистами или сапожниками. Зато даты совпадают!

Трудности перевода

Переводчик Елизавета Шульга к концу, похоже, подустала, от переложения непростого романа, допустив здесь несколько промахов:

– Вписывая ряд выдающихся актёров истории в серию